Как сгоревший лес возвращается в тайгу за полтора века

После масштабного лесного пожара восстановление тайги занимает десятилетия, а полноценный лес на месте гари формируется лишь через 150–300 лет. Кандидат биологических наук Мария Кириенко, научный сотрудник лаборатории фитоценологии и лесного ресурсоведения Института леса им. В. Н. Сукачева СО РАН, рассказала о стадиях этого процесса и условиях, от которых зависит возвращение коренной тайги.

«Естественное восстановление леса всегда происходит через длительный и сложный процесс сукцессии, в ходе которого происходит постепенная смена растительных сообществ. Так, например, типичное восстановление выгоревшего участка тайги может по времени занять от 60 лет и больше», — отметила Кириенко.

Сразу после пожара на месте леса остаётся так называемый «чёрный гаревый лес»: мёртвая древесина, зола, обугленная земля. Почва стерилизована, но обогащена минеральными веществами, особенно калием и кальцием. Именно на этой выжженной земле начинается новая жизнь.

«Первыми после пожара появляются растения-пионеры: лишайники, иван-чай (кипрей). Он даёт сплошной ковер уже на второй год», — пояснила биолог. Иван-чай постепенно создает мощный травяной слой, накапливает гумус и готовит почву для следующих поколений растений. Параллельно, если корневая система сохранилась, восстанавливаются кустарники, брусника и голубика. Активно всходят семена березы, осины и ивы, разносимые ветром на десятки километров. Семена сосны и лиственницы тоже могут прорасти при наличии близкого источника.

Через несколько лет на гари формируется временный лес из мелколиственных пород. «В древесном ярусе преобладают светолюбивые береза и осина, которые отличаются довольно быстрым ростом. Под их пологом начинают формироваться темнохвойные породы (ель, пихта, кедр), если рядом сохраняется источник обсеменения. Если нет, береза остается надолго», — объяснила Кириенко.

Заведующий лабораторией мониторинга леса того же института Вячеслав Харук пояснил: «Под пологом этих мелколиственных пород вырастает, может вырастать кедр и пихта. Почему? Потому что они теневыносливые и могут выдерживать затенение. А вот когда они выходят в верхний полог, то под ними березы, осины не поселятся, так как это светолюбивые виды». Если живого семенного источника поблизости нет, темнохвойные под лиственным пологом не появятся вовсе, и береза с осиной останутся на месте бывшей тайги на долгие десятилетия.

Через 60 лет формируется смешанный лес. «Ель и пихта догоняют березу по высоте и обгоняют ее. Береза постепенно стареет и отпадает. Таким образом формируется сложный ярус: верхний — темнохвойные виды, лиственный средний, кустарники и мхи», — описывает следующий этап Кириенко. На этом этапе лес уже напоминает коренную тайгу, но полный возврат темнохвойного полога требует полутора столетий и более.

«Лес, который сгорел сегодня, теперь в восстановленном виде застанут только наши внуки, а то и правнуки. Долгосрочные процессы, которые вызывают огромные площади пожаров и вырубок, смогут оценить следующие поколения. И что-то мне подсказывает, что они не скажут нам спасибо, если мы не приложим все усилия для того, чтобы сохранить это богатство», — заключила ученая.

Скорость и сценарий восстановления зависят прежде всего от типа пожара. Низовой пожар (горит подстилка, трава и кустарники) тайга переносит легче: корни деревьев и часть семян в почве сохраняются. Верховой пожар, когда огонь поднимается в кроны, особенно катастрофичен: семенной фонд уничтожен, почва выжжена глубоко, и темнохвойные могут не вернуться столетиями.

Второй фактор — расстояние до живого семенного источника. Если рядом с гарью остался несгоревший участок с елью или кедром, темнохвойные вернутся через 50–70 лет. Если выгорели десятки километров, на гарь приходит только береза, и хвойные могут так и не появиться.

Третий фактор — состав леса до пожара. Сосновые леса восстанавливаются быстрее, так как сосна сама по себе тяготеет к гарям. Елово-пихтовые участки восстанавливаются медленнее, особенно после сухого лета. «В суровых условиях севера этот процесс может растянуться на сотни лет», — подытожила Кириенко.